РАСКАЗ ДЛЯ ВАС ПРОДОЛЖЕНИЕ

www.jenshinam.com
www.jenshinam.com

…Дима, оборвав себя на полуслове, резко выдохнул и заерзал на месте. С трудом подавив желание перекреститься, Настя быстро повернула голову к стоявшей в дверях мраморно-бледной Маше.
Конечно, девушка предполагала, что они вряд ли сразу же повиснут друг у друга на шее. Но Маша не пожелала дать даже малюсенький шанс своему счастью — еще секунду женщина бесстрастно смотрела на сидящую за столом парочку, а затем, плавно отступив назад, исчезла за дверью.
— Минутку, — ахнула Настя, вскакивая с места.
Уже не расслышав Димино: «Я так и….» — она выбежала на улицу вслед за женщиной.
— Машенька, ну подожди, куда ты? Поговорите с ним, может, поми…
Договорить Настя не успела — женщина остановилась и, развернувшись, с размаху влепила ей пощечину. Отшатнувшись и втянув голову, Настя замерла с открытым ртом. Маша, шагнув к девушке, зло прошипела в лицо:
— Помиримся? Он аборт меня заставил сделать, понятно тебе, дура набитая?
Оттолкнув девушку, она отвесила ей еще одну оплеуху — и через несколько секунд уже исчезла за углом.
Настя по-прежнему стояла молча. Хотя щека горела от ударов, в душе было на удивление пусто: почему-то девушка сейчас не испытывала ни стыда, ни жалости, ни даже удивления от их отсутствия. Кто-то задел ее—Дима поспешно вышел, повертев головой, крикнул: «Маша!»— и тоже исчез. Ну, это и к лучшему, а то объясняться с ним хотелось меньше всего.
Хорошо, что все было заранее оплачено, и в ресторанчик можно не возвращаться — а то смотреть на идиотские кукольные декорации было выше ее сил.
Когда девушка, механически переставляя ноги, брела по улице, ей неожиданно вспомнилась смешная немецкая идиома «из домика выпал». Настя криво ухмыльнулась. Да-да, это было о ней, это она из домика выпала. Из кукольного, фальшивого, отвратительно розового домика — в настоящий мир, где бывают аборты, жестокость и настоящие предательства, а не оплошность Кена, забывшего заказать столик.
На следующее утро собственное рабочее место показалось Насте позорным столбом. Она боялась, что сейчас кто-нибудь подойдёт рассказать ей о своих сердечных делах, а еще больше боялась уви-
деть Машу. Однако, когда неизбежная минута наступила, женщина прошла мимо нее, едва кивнув. Настя попыталась спрятаться за монитором, даже ноги поджала. Но тут же стало понятно, что долго — даже час — так жить невозможно, что нужно немедленно просить прощения, раз уж нельзя ничего исправить. Новый мир и так давил невыносимо, а терпеть еще и это недоразумение оказалось совсем невмоготу. Однако подкараулить Машу удалось только к вечеру, когда та уже уходила домой. Они остались в пустом коридоре, Маша повернулась — спокойно и даже вальяжно. Прежде, чем Настя успела открыть рот, она спросила:
— Слушай, Насть, тебе что, такую хорошую конфету подарили в детстве, что ты добро на всех затаила, а?
Девушка молчала.
— Вот что. На этот раз забудем, но если тебе придет в голову еще раз полезть ко мне со своей… медведкиной помощью, лучше заранее увольняйся, договорились?
Маша ушла, а Настя поплелась к себе. Она ощущала чуть заметное облегчение — для работы отношения были выяснены в достаточной степени, а больше ничего и не нужно. Дружба? О какой дружбе вообще может быть речь в этом мире? Настя заплакала. Кто там вылупляется из медведки? Слепень? Овод? Она должна была стать жестокой, поскольку разве можно иначе в этом, настоящем, мире?
А если говорить о жестоких…. Как же она сразу не вспомнила, у кого именно можно спросить совет? Настина тетка работала критиком и, по мнению Насти, органично и непринужденно сочетала качества Снежной королевы и Железной девы. Вот с кого нужно брать пример!
.. .Тетя, хоть и удивилась редкому визиту, встретила Настю приветливо, опухшие от слез глаза как будто и не заметила, только чуть слышно хмыкнула. Внимательно наблюдая за собиравшей к чаю родственницей, Настя старательно распрямила спину, вздернула подбородок и по памяти попыталась скопировать взгляд-клинок. Ей мучительно хотелось пожаловаться, но говорить о своей глупости было немыслимо — тем более с этой женщиной, никогда не допускавшей ошибок — как будто при рождении ей вручили инструкцию с подробнейшим планом действий!
Пытаясь придать себе уверенности, Настя придвинула к себе пепельницу (медленно, словно в любую секунду опасаясь получить по рукам), порывшись, достала из сумочки купленные по дороге сигареты и закурила.
Вздохнув, тетка оставила в покое нарезаемый сыр и присела напротив надрывавшейся от кашля девушки.
— Рассказывай уже, что стряслось?
Хотя говорить о случившемся Настя не планировала, голос прорезался как будто сам по себе:
— Я такая дура… — пискнула она и ни слова больше не смогла произнести. Губы скривились, и девушка, неловко ткнув сигарету в пепельницу, поспешно отвернулась к окну.
Тетка засмеялась.
— А ко мне ты что, за мудрым советом приехала? Поверь, сама дурища еще та. Что ни вспоминаю, так и думаю — какая ж я была дура!
— С трудом верится…
— Ну смотри. Что ж тебе такое рассказать… Вот влюбилась я однажды в женатого. Ну, думаю, подожду, он мою самоотверженность оценит. Представляешь, три года в сторонке вздыхала, а он даже не знал! Ни с кем тогда не встречалась, все мечтала, как скажу ему с нежным укором: «Я тебя столько ждала»… А потом вдруг поняла, что ничегошеньки у нас не будет — любит он жену, а не меня, хоть со мной и здоровается приветливо. Ну ничего себе, думаю, какой я дурой была, сколько времени потеряла! И от злости на него и на себя постаралась, скажем так, себе эти три года компенсировать. Потом из загула вышла, опять ночи не сплю от стыда. Ну и дура, думаю. Ну и не только дура. А сейчас о всех тех переживаниях думаю, как о дурных….
— Или вот Антон, — тетка кивнула на фотографию, на которой она обнималась с нынешним мужем, — как поссоримся очередной раз — думаю, ну я и дура, что вообще с ним связалась, что прощала и возвращалась столько раз. Сразу плохое все вспоминается, конечно, и о счастливых моментах думаю, как о глупостях телячьих. А помиримся — ну, думаю, и дура! Как я такого замечательного человека обидеть могла! Как я из-за какой-то ерунды могла такое великое и светлое принижать! — тетка расхохоталась. — Причем я уверена, что когда-нибудь буду о себе теперешней, как о дуре, думать.
Так что расслабься. Дураком человек рождается, дураком помирает, и ничего с этим не поделаешь. Настя вздохнула:
— Да, конечно… Просто я только сейчас понимаю, через какие розовые очки на жизнь смотрела. Побить себя за это хочется, — девушка невольно тронула себя за вновь запылавшую щеку, — и главное, ведь сколько я высказываний разных, книг на эту тему читала… А получается, что все философы ошибаются?
— А-а-а, философы у нас уже ошибаются, — тетка ухмыльнулась, — поздравляю. Нормальный процесс начался.
И стала объяснять, заметив Настино недоумение:
— Знаешь, хороших убеждений много, только, я так посмотрю, тут хитрость есть — пока ни разу в каком-то принципе не разочаруешься, будешь неправильно его понимать. Зато потом, если вернешься, он уже настоящим будет. Кстати, мне кажется, к этому и слова в Библии о том, что раскаявшийся грешник дороже абсолютного праведника. Понимаешь, легко говорить, что в каждом человеке есть что-то хорошее, если на самом-то деле тебя не обижали толком ни разу… Это все равно что усыновить лауреата Нобелевской премии и искренне гордиться таким чудесным ребенком. Кстати, что случилось-то?
Помолчав и не отводя взгляд от окна, девушка безжизненно отозвалась:
— Они такой прекрасной парой были. Я их помирить хотела… А оказывается, он ее аборт заставил сделать….
— Гм-м. А позволь узнать, сколько «ей» лет?
— Ну… Этой зимой двадцать восемь отмечали…
Тетка цинично хмыкнула.
— Заставил?! Четырнадцатилетние девчонки иногда наперекор всей семье идут, а тут ты смотри — под тридцатник тетке, а он ее, видите ли, заставил. Если бросить угрожал — так она и так ушла, я так понимаю. На весь мир обиженная…
Настя по-прежнему молчала. Она понимала, что уже безнадежно потерялась во всех этих смыслах и найдется ли когда-нибудь — неизвестно.
— Ладно, — тетка поднялась и лениво потянулась, — глупости все это, уж поверь. Давай чай пить.
А когда Настя пила чай, задумчиво поглощая какие-то сладости, казавшиеся одинаково солеными, замурлыкал телефон, и девушка дернулась всем телом. Ну что там опять такое? Сейчас ей меньше всего хотелось кого-то видеть, слышать и вообще впускать в свой мир.
Это было сообщение от шофера Славика. «Настенька, спасибо за все! У нас было прекрасное свидание!»
Настя несколько раз перечитала сообщение. Улыбнулась. И заплакала.