ПОМОГИ МНЕ ПОДРУГА

www.jenshinam.com
www.jenshinam.com

В студенческие годы нас с Ларисой называли сиамскими близнецами. Хотя внешне мы были абсолютно разные: я — брюнетка с зелеными глазами, спокойная, упорная в учебе, осторожная в отношениях с парнями, а Ларочка — ослепительно яркая блондинка, хохотушка и кокетка, первая красавица факультета. Мы с ней все делали вместе: сидели за партой на лекциях, делили комнату в общежитии, готовились к сессии в читальном зале, веселились на танцах, делали покупки в гастрономе — словом, везде и всюду нас видели только вдвоем! Неразлучная, семья, http://rasskagi.com/complaints/ подруги внешне и по характеру мы были полной противоположностью друг другу, точно как герои пушкинского романа — «волна и камень, стихи и проза, лед и пламень…»
На четвертом курсе в судьбе Ларочки наметились глобальные перемены: она встретила свою первую, настоящую и
единственную любовь — красивого черноглазого грузина Георгия. Я же с головой ушла в научную работу. Дни и ночи просиживала за книгами — то в библиотеке, то в институте, то в общежитии, участвовала в студенческих конференциях — в общем, готовилась стать квалифицированным, незаменимым специалистом.
Мы посмеивались друг над другом:
— Привет, книжный червь! — шутила Лариса, когда, возвратившись в полночь со свидания, заставала меня за учебниками и конспектами.
— А, это ты, вертихвостка? Ну что, нагулялась? — парировала я.
Шутки были беззлобными: как подруги, мы уважали выбор друг друга, рассуждая по принципу «Каждому — свое».
Сразу по окончании института Лариса расписалась с Георгием, и они уехали на его родину в Кутаиси. Нельзя сказать, что многочисленная мужнина
родня приняла Ларочку с распростертыми объятиями. Провожая Георгия учиться, будущую невесту описали, как говорится, «вплоть до размера обуви»: чтобы была грузинка и непременно с высшим медицинским образованием. Но перед возвращением домой Георгий сообщил родителям: «Я нашел женщину, с которой мне хорошо, и не посмотрю ни на какие предрассудки». Надо было иметь смелость, чтобы заявить такое отцу и матери.
Но когда спустя год Лариса подарила Георгию сына Нодари, родня мужа растаяла. Еще через два года Ларочка родила красавицу дочку Лию, выучила грузинский язык, научилась готовить вкуснейшие блюда национальной кухни и окончательно стала в семье своей.
Я же, находясь в ожидании счастья, посвятила себя карьере: начала с должности рядового инженера на небольшом госпредприятии и постепенно
поднялась до директора этого самого предприятия. Потом, набравшись опыта, оставила госслужбу и открыла свое дело. Приходилось трудно, порой очень трудно: и голодала, залезая в немыслимые долги, пришлось даже с местными бандитами пообщаться. И все-таки выстояла, выдюжила… Стала обеспеченной, самостоятельной дамой и вышла замуж за такого же состоятельного, преуспевающего бизнесмена. Словом, жизнь удалась.
ПЕРЕПИСКА С «ГРУЗИНКОЙ»
Письма от Ларочки я получала регулярно: подруга подробно рассказывала о своей жизни в Грузии, присылала семейные фотографии детей, их прекрасного дома и непременно звала в гости. Поначалу я тоже во всех подробностях писала институтской подруге о своем житье-бытье. Поведала ей и о своем бизнесе, правда, про трудности, связанные с ним, особо не распространялась. Но времени на длинные письма вечно не хватало, и потому я начала ограничиваться скупыми отписками ъроде»все в порядке, жива-здорова», а потом и вовсе стала отсылать к праздникам только поздравительные открытки с уже готовым напечатанным на них текстом.
Потом неожиданно письма из Грузии приходить перестали. Лара не поздравила меня ни с очередным днем рождения, ни с Новым годом. «Наверное, на работу устроилась, — предполагала я, изредка вспоминая о приятельнице. — Шутка ли, двоих детей на ноги поднимать, да еще и работать?! Надо бы написать ей как-нибудь». Но это «как-нибудь» никогда не случалось: все мое время занимала работа. Я задумала открыть в городе сеть фирменных магазинов и все считала-подсчитывала, как вложить в это дело деньги, чтобы не прогореть, и где достать недостающую сумму.
Неожиданно через много месяцев молчания Ларочка дала о себе знать: прислала исписанный нервным, корявым почерком листок ученической тетради. Признаться, я даже не сразу поняла, о чем идет речь в этом послании — так сумбурно все было написано! Перечитав письмо несколько раз, я поняла: подруга просит о помощи. В Грузии началась война, и поначалу Ларочкина семья полагала, что все обойдется, что весь этот ужас вскоре прекратится, но… В общем, они решили «мать из Грузии, им очень нужны деньги и Лара просит меня их одолжить. Просьба эта оставила меня в растерянности. От волнения я даже нашла пачку сигарет и закурила, хотя 1 год как избавилась от дурной привычки. «Что делать? — вертелось у меня в голове: — Я не могу сейчас потратить лишней копейки! Но как отказать лучшей подруге, когда она попала в беду?» Мучаясь угрызениями совести, я позвонила мужу в офис и дрожащим голосом задала вопрос:
— Володя, нет ли у нас сейчас свободных денег? — ответ я знала заранее.
— Марин, ты что, издеваешься? Нет конечно. А что стряслось-то?
— Понимаешь, тут такая ситуация… Моя институтская подруга попала в трудную ситауцию… Ей нужны деньги.
— Ты что, фонд помощи пострадавшим? Пожалуйста, можешь помочь подруге, только ты это сделаешь в ущерб себе, понимаешь? — жестко спросил Володя.
Я не спала всю ночь. Все думала, думала: «Отправить для очистки совести небольшую, чисто символическую сумму? Это их не спасет. Зато я не буду чувствовать себя свиньей! В конце концов, у нее есть муж. Это он должен был побеспокоиться о будущем своих детей, своей семьи, — вдруг разозлилась я. — И почему я ради подруги, которую не видела сто лет, должна похоронить свою мечту, пожертвовать тем, что заработала адским, каторжным трудом?!»
Наутро, злая и невыспавшаяся, я отправилась на работу. Через две недели мы с мужем успешно провели заключение сделки. Наши новые контакты и планы обещали быть весьма перспективными.
ПРИШЛА БЕДА -ОТВОРЯЙ ВОРОТА
… Прошло шесть лет. Я стала настоящей акулой бизнеса, правда, в масштабах родного города, но все же. Наконец-то смогла ни в чем себе не отказывать: большая квартира, дорогая иномарка, отдых на элитных зарубежных курортах.
потолок. Не было даже желания приготовить себе еду. Видимо, на нервной почве начались серьезные проблемы со здоровьем. Вот уж правду говорят: «Пришла беда — отворяй ворота!» Но я устала бороться с обстоятельствами. Делать что-то, думать о чем-то, даже идти к врачам не хотелось. Жить тоже.
ПРОСТИ МЕНЯ, РОДНАЯ, ПРОСТИ!
Из оцепенения меня вывел белый конвертик, который однажды утром принесла знакомая почтальонша тетя Даша. Помню, когда-то я приняла ее непутевую дочку на работу уборщицей в наш офис.
— Мариночка, я сначала понесла письмо по вашему новому адресу. Мне же не трудно, я знаю, куда вы переехали, — робко пояснила тетя Даша, — а мне соседи сказали, что вы там уже не живете…
Увидев на конверте знакомый до боли почерк, я прямо на глазах у почтальонши распечатала дрожащими пальцами конверт. От волнения внутри у меня все похолодело, так страшно было узнать, что же в письме: «Наверное, будет ругать, упрекать в равнодушии и бессердечии? Все ли в порядке с мужем и детьми?»
Я вынула из конверта несколько сложенных вчетверо листочков, усеянных аккуратно выведенными буквами. Ларочка писала, что во времена тех страшных событий ее семье удалось бежать из Грузии. Нашлись люди, которые их приютили и деньгами помогли.
Теперь все семейство добралось аж до Германии! Они уже обосновались, получили помощь как беженцы, открыли свою небольшую закусочную, и уже там у Ларисы и Георгия родилась еще одна дочка — Балла.
«Мариночка, дорогая, извини, что долго молчала, — писала Лара, — сама понимаешь, пока обосновались на новом месте, пока все уладилось. Я тебе писала как-то, еще из Грузии, но ты, наверное, письмо это не получила. Видимо, потерялось оно по пути к тебе. Шутка ли, война. По-прежнему люблю тебя, каждый день вспоминаю и жду в гости…»
Дочитать письмо помешали слезы: я заплакала навзрыд, точно так же, как в тот день, когда узнала о смерти мужа. Но в отличие от тех горьких слез, эти приносили облегчение, с ними меня покидало ощущение пустоты и безнадежности.
— Случилось что? — сочувственно спросила почтальонша.
Я подняла на нее заплаканные глаза:
— Это подруга, самая лучшая, самая верная пишет, что у нее все хорошо.
— Что ж плакать-то? — недоумевала тетя Даша. — Ладно, я пойду.
Вечером я выводила ровные строчки: «Много чего, Лариса, у меня было — и хорошего, и плохого. Но жить-то надо. Страшно, конечно, все с чистого листа начинать, но ничего не поделаешь. Как думаешь, в мои 39 лет еще не поздно ребенка родить? И прости меня за все, родная.Тысячу раз прости».